Надя Краснова всегда вставала раньше всех. Пока соседние окна еще спали, она уже варила кашу, гладила школьную форму дочери и тихо напевала старую песню. Мама когда-то ласково называла ее Ивушкой плакучей за то, что Надя гнется под ветром судьбы, но никогда не ломается.
Полина росла красавицей и знала это. В шестнадцати лет она уже смотрела на мать сверху вниз, будто Надя была виновата в том, что в доме нет лишних денег и новых вещей. Девочка мечтала о другой жизни: о машинах, ресторанах, о муже, который решит все проблемы одним движением руки.
Однажды вечером Полина не вернулась домой. Телефон молчал. Ни записки, ни звонка подруге. Просто пустая комната и разбросанные вещи.
На следующий день выяснилось, что вместе с Полиной пропала и ее однокурсница Люба, тихая девочка из неполной семьи. Девушки будто растворились в воздухе.
Полиция завела дело. Следователь пожимал плечами: подростки, любовь, может, уехали к парням. Надя слушала и чувствовала, как внутри все леденеет. Она знала свою дочь. Полина могла хлопнуть дверью, могла накричать, но просто так исчезнуть, не взяв даже любимую куртку, нет, это не про нее.
Надя пошла в общежитие техникума. Там ей рассказали, что Любу дома ждет отец Валера, бывший военный, человек суровый и немногословный. Он уже второй день не спал, обзванивал больницы и морги.
Когда Надя постучала в его дверь, Валера открыл сразу, будто ждал. Глаза красные, щетина трехдневная. Они посмотрели друг на друга и без слов поняли: теперь только вдвоем.
Между ними никогда не было тепла. Валера считал Надю слишком мягкой, она его слишком жестким. Но сейчас это не имело значения.
Они начали с последних мест, где видели девушек. Кафе у вокзала, где Полина любила пить кофе с карамелью. Парк, где Люба кормила голубей. Старый гараж, куда подростки ходили курить.
Каждый новый адрес был как удар. Никто ничего не знал. Или не хотел знать.
Однажды ночью Надя нашла в кармане Полининой куртки смятый чек из ломбарда. Золотые сережки, те самые, что подарила бабушка на шестнадцатилетие, были сданы два дня назад.
Валера молча взял чек, положил в карман и сказал только одно слово: едем.
В ломбарде им показали запись с камеры. На ней Полина и Люба, обе взволнованные, быстро говорят с каким-то мужчиной в дорогом пальто. Лицо его не видно, но походка уверенная, властная.
Надя почувствовала, как сердце падает вниз. Она вдруг поняла: это не побег. Это беда.
Валера сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он посмотрел на Надю и впервые за все дни сказал тихо, почти шепотом: найдем. Живыми или мертвыми, но найдем.
С того момента они уже не спали. Днем обивали пороги, вечером объезжали окраины, ночью сидели над картой города, отмечая каждое подозрительное место.
Надя перестала плакать. Она просто не осталось слез. Осталась только цель, увидеть дочь живой.
Валера, который раньше говорил с ней только короткими фразами, теперь звонил по десять раз на дню. Где ты? Что нашла? Держись.
Однажды поздно вечером им позвонила женщина из соседнего района. Сказала, что видела двух девушек, очень похожих, в заброшенном доме на окраине. Заперты, кричали, потом затихли.
Надя и Валера сорвались одновременно. Даже полицию ждать не стали.
Когда они вломились в дом, Полина лежала на полу, бледная, но живая. Люба сидела рядом, обняв колени, и тихо плакала.
Девочек увезла скорая. Мужчина в дорогом пальто исчез, но это уже дело полиции.
В больнице Полина впервые за много лет прижалась к матери и прошептала: прости. Я дура.
Надя гладила ее волосы и ничего не говорила. Просто держала. Как в детстве.
Валера стоял в коридоре, прислонившись к стене. Когда Надя вышла, он протянул ей бутылку воды и сказал: ты молодец, Ивушка.
Она впервые за долгое время улыбнулась. Устало, но искренне.
Дочери будут жить. А это значит, что и она будет жить дальше. Гнуться, но не ломаться. Как и обещала маме когда-то давно.
Читать далее...
Всего отзывов
9